Подлинно печальное сердце.

Благодаря практике спокойного сидения, когда вы следите за тем, как дыхание выходит и рассеивается, вы находитесь в связи со своим сердцем. Дав себе возможность быть такими, каковы вы есть, вы развиваете подлинную симпатию к самим себе.


Вообразите, что вы обнажены и сидите на земле, касаясь ее своим голым телом. На вас нет ни шарфа, ни шляпы, поэтому вы открыты также и сверху, со стороны неба. Обнаженный мужчина или обнаженная женщина сидит, подобно начинке сэндвича, между небом и землей.
Земля — это всегда земля. Земля позволит каждому сидеть на ней, и она никогда не расступится. Она никогда не дает вам уйти — вы не улетите с этой земли во внешнее пространство. Точно так же небо — это всегда небо; оно постоянно находится над вами. Идет ли снег, льется ли дождь, светит ли солнце, стоит ли день, или ночь, небо всегда здесь. В этом смысле мы знаем, что на небо и на землю можно положиться.

Очень сходна с этим фактом и логика глубинного добра. Когда мы говорим о глубинном добре, мы не говорим о том, чтобы проявлять преданность хорошему и отвергать дурное. Глубинное добро хорошо потому, что оно безусловно, фундаментально. Оно уже здесь — так же, как небо и земля уже находятся здесь. Мы не отвергаем их, атмосферу, не отвергаем Солнце и Луну, облака и небо. Мы принимаем их. Мы принимаем небо синим, мы принимаем ландшафт и моря. Мы принимаем шоссе, здания, города. Глубинное добро и есть эта основа, эта безусловность. Оно ни «за», ни «против» открывающегося вида, точно так же, как солнечный свет не бывает ни «за», ни «против».

Естественный закон и порядок этого мира не направлены ни «за», ни «против». Фундаментально не существует ничего такого, что угрожает нам или поддерживает нашу точку зрения. Четыре времени года существуют независимо от чьих-либо требований или подачи голосов. Надежда и страх не в состоянии изменить чередование времен года. Существует день; существует и ночь. Ночью темно, а днем светло, и для этого никому не надо поворачивать выключатель. Существуют естественные закон и порядок, которые позволяют нам жить, и эти закон и порядок обладают глубинным добром в смысле, что это добро здесь, что оно действует, что оно эффективно.

Мы часто принимаем как должное эти глубинные законы и порядок во вселенной, но тут нам надо дважды подумать. Мы должны ценить то, что имеем. Без этого мы были бы в совершенно безвыходном похождении. Если бы у нас не было солнечного света, то не было бы и растительности, мы не собирали бы урожай, и нам не из чего было бы готовить себе пищу. Таким образом, глубинное добро хорошо тем, что оно так основательно, так фундаментально.

Тот же принцип применим и по отношению к нашему составу как человеческих существ. У нас имеются страсти, агрессивность, неведение. Иначе говоря, мы тяготеем к своим: друзьям, мы держимся настороже против врагов, а временами остаемся безразличными. Эти склонности не следует считать недостатками. Они являют собой часть естественной гибкости и оснащенности людей. Мы наделены ногтями и зубами для того, чтобы защищаться от нападений; мы наделены ртом и половыми органами для взаимоотношений с другими людьми; нам достаточно повезло в том, что мы имеем совершенные системы пищеварения и дыхания, так что способны перерабатывать и выводить наружу то, что поглощаем. Человеческое существование представляет собой естественную ситуацию: подобно законам и порядкам мира, оно действенно и продуктивно. Фактически оно чудесно, оно идеально.

Некоторые люди могут сказать, что мир представляет собой действие некоего божественного принципа; однако учения Шамбхалы не касаются вопросов его божественного происхождения. Суть пути — лично работать со своими ситуациями, каковы они есть сейчас. С точки зрения Шамбхалы, когда мы говорим, что люди обладают глубинным добром, мы имеем в виду то обстоятельство, что они обладают всеми необходимыми им качествами, так что им не следует бороться против своего мира. Наше существо хорошо, потому что оно не является фундаментальным источником агрессивности или жалоб; мы не можем жаловаться на то, что имеем глаза, нос и рот; мы не можем перестроить свою физиологическую систему, а по этой причине не можем перестроить и состояние своего ума. Глубинное добро — вот что мы имеем, вот чем мы обеспечены. Это естественная ситуация, которую мы унаследовали с самого рождения.

Мы должны почувствовать, что пребывать в этом мире чудесно! Как прекрасно видеть красный и желтый цвета, синий и зеленый, фиолетовый и черный! Все эти цвета припасены для нас. Мы чувствуем фиолетовый и черный, жару и холод, вкус сладкого и кислого. Мы обладаем этими ощущениями, мы заслуживаем их. Они хороши.

Поэтому первый шаг в постижении глубинного добра состоит в том, чтобы уметь ценить то, что мы имеем. Но затем нам следует смотреть дальше и точнее на то, что такое мы сами, где находимся, кем являемся, когда и где существуем, каковы мы как люди, — так, чтобы нам можно было вступить во владение своим глубинным добром. Правда, это не подлинное обладание, тем не менее мы его заслуживаем, оно наше.

Глубинное добро весьма тесно связано с идеей «бодхичитта» в буддийской традиции, «Бодхи» означает «пробудиться, пробуждение», а «читта» — это «сердце», значит, слово «бодхичитта» означает «пробужденное сердце». Такое пробужденное сердце уже появляется в силу желания прямо увидеть состояние своего ума. Это может показаться большим требованием, но такова необходимость. Вам нужно проверить себя и спросить, сколько раз вы пытались по-настоящему и с полнотой установить связь со своим сердцем. Как часто вы отворачивались от него, так как боялись, что сможете открыть нечто ужасное о самих себе? Как часто вы желали посмотреть на свое лицо в зеркале, не испытывая при этом замешательства? Сколько раз вам приходилось скрываться от самих себя при помощи чтения газеты, телевизора или прогулок? Как часто вы находились в связи с самим собой за всю свою жизнь?

Практика сидячей медитации, является средством, позволяющим вновь открыть глубинное добро, сверх того, она представляет собой способ пробуждения внутри себя этого подлинного сердца.

Когда вы таким образом пробудите свое сердце, вы, к собственному изумлению, обнаружите, что это сердце пусто! Вы находите, что смотрите в открытое пространство. Где вы? Кто вы? Где ваше сердце? Если вы посмотрите в него по-настоящему, то не найдете там ничего ощутимого, ничего прочного. Конечно, вы могли бы найти нечто очень прочное, если бы нам нужно было выразить недовольство кем-то или чем-то, если бы вы испытывали любовь, стремящуюся к обладанию. Но это не будет пробужденным сердцем. Если вы станете искать пробужденное сердце, если вы просунете руку сквозь ребра, внутрь грудной клетки, если вы пощупаете его, там не окажется ничего, кроме чуткости. Вы ощутите щемящую боль и мягкость. И если вы откроете глаза на остальной мир, вы почувствуете огромную печаль. Печаль подобного рода приходит не потому, что к вам плохо относятся; вам грустно не потому, что кто-то вас оскорбил, не потому, что вы чувствуете себя глубоко несчастными. Это переживание печали скорее будет безусловным. Оно возникает потому, что ваше сердце полностью открыто. Нет кожи, нет никакой ткани, чтобы прикрыть его; это чистый кусок обнаженного мяса. Если на него сядет даже крошечный москит, вы резко ощутите его прикосновение. Ваше переживание будет свежим, нежным и глубоко личным.

Подлинно печальное сердце приходит из ощущения наполненности вашего несуществующего сердца. Вам хотелось бы пролить его кровь, отдать это сердце другим. Такое переживание печального и чуткого сердца является именно тем переживанием, которое порождает бесстрашие. В общепринятом понимании бесстрашие означает, что вы не боитесь, что, если кто-то ударит вас, вы возвратите ему удар. Однако мы говорим не о таком бесстрашии на уровне уличной драки. Действительное бесстрашие — это продукт чуткости. Оно приходит, когда вы даете миру возможность коснуться вашего сердца, вашего обнаженного и прекрасного сердца. Вы хотите раскрыться без противодействия или стеснения и взглянуть миру в лицо. Вы хотите поделиться своим сердцем с другими.
  • +1

  • 1

Комментариев нет

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.